И для Трампа, и для Путина состоявшаяся встреча — шанс выйти из изоляции.

© Vladimir Putin / Twitter

Двухдневный саммит G20 в Гамбурге впервые за историю своего существования был интересен тем, что творилось не в рамках официальной программы, а вне ее. Самый представительный форум, три десятка лидеров, и все же он вполне может считаться встречей двух —Трампа и Путина. Для обоих встреча была долгожданной, но вызывала и опасения. Практически все наиболее важные международные вопросы сегодня зависят от состояния диалога между ними. И в тоже время, ход переговоров может основательно повлиять на уровень внутриполитической поддержки этих лидеров.

И для Трампа, и для Путина состоявшаяся встреча —шанс выйти из изоляции: международной, длящейся с 2014 года — для Путина; внутриполитической, начавшейся сразу после победы на выборах — для Трампа. Два лидера зашли в комнату переговоров, чтобы составить первое впечатление друг о друге. От него зависел ответ на главный вопрос: смогут ли они использовать двусторонний диалог для решения своих политических проблем? И, судя по тому, что встреча длилась значительно дольше запланированного, и покидали они ее заметно воодушевленными, Трамп и Путин смогли кое о чем договориться.

Во многом этому способствовало само место встречи. Многосторонний формат представляется удобным фасадом, за которым можно обсудить проблемные вопросы наиболее комфортно. Ведь не всегда из такого обсуждения удается вынести хоть какой-нибудь результат. Но если безрезультатно завершилась специально организованная двусторонняя встреча, итог будет восприниматься как дипломатический провал. В случае встречи на полях саммита отсутствие результата не будет иметь таких репутационных рисков. В конце концов, и сама встреча, “специально не планируемая”, вроде как и не обладала особым значением: так, просто встретились лидеры двух ядерных стран, отношения между которыми — хуже некуда.

Гамбургский формат

В последние годы саммит “Большой двадцатки” — наиболее значимое собрание мировых лидеров. Организация была создана еще в 90-е для борьбы с финансовыми кризисами, и потому естественно, что на авансцену мировой политики она вышла во время глобального кризиса 2008–2009 годов. Но и после того, как кризис пошел на спад, G20 не была забыта.

Впервые сдвиг в сторону решения политических вопросов наметился еще на Санкт-Петербургском саммите в 2013 году, где одним из центральных сюжетов стала гражданская война в Сирии. В Гамбурге предметом общих дискуссий стали проблемы терроризма, энергетической безопасности, международной миграции, в частности — европейский кризис с беженцами. Безусловно, политическим стало решение участников “Двадцатки” нарушить традицию и включить в итоговую декларацию саммита пункт, по которому консенсуса достичь не удалось. Верность Парижскому соглашению об изменении климата в этом документе подтвердили 19 участников, в то время как особая позиция США по данному вопросу была отражена особо.

У “Двадцатки” — очень удачный формат: в нем собраны не просто самые крупные экономики мира, но и почти все наиболее влиятельные государства из разных регионов. Кроме того, среди участников — все ключевые развивающиеся страны, без которых не получается решать ни экономические, ни политические проблемы современности. Потому неудивительно, что саммит G20 успешно вписался в распорядок наиболее влиятельных политиков мира.

Чытайце па тэме:  Лукашенко отменил визит в Москву

Германия в непростой для Европейского Союза момент приняла у себя встречу и сделала это мероприятие удачной инвестицией в свое международное лидерство — по крайней мере, в европейском масштабе. Крупнейшие мировые экономики подтвердили свое влияние на мировую финансовую систему. Антиглобалисты также громко напомнили о себе, показав, что саммит “Двадцатки” и для них — главное событие года.

И все же самая интересная часть— встречи лидеров “на полях”. Именно в таком общении в ходе относительно короткого саммита успевают затронуть практически все острые политические проблемы сегодняшнего дня.

В ходе коротких разговоров с Трампом французский президент Эммануэль Макрон и канадский премьер Джастин Трюдо попытались убедить американского лидера пересмотреть свою позицию по проблеме изменения климата. Как уже говорилось выше, их усилия не принесли результата.

Встретились между собой индийский премьер-министр Нарендра Моди и глава КНР Си Цзиньпин. Напряженность между обеими странами, подогреваемая конфликтом в Сиккиме, — угроза глобального масштаба, и потому эта встреча оказалась в зоне всеобщего внимания.

Особого упоминания заслуживает дипломатическая активность на саммите британского премьера. Тереза Мэй встречалась с лидерами США, Японии, Китая, Индии, и центральным вопросом этих бесед были расширение торговли и финансового сотрудничества. Британский премьер занимается усилением переговорных позиций, которые позволят ей добиться реализации благоприятного сценария Brexit’а.

Но самой заметным и наиболее ожидаемым событием на полях саммита была встреча Трампа с Путиным. Более того, если судить по реакции мировых СМИ и финансовых рынков, эта встреча — несомненно, центральное событие всего саммита.

Двое, сделавшие все шоу

К встрече два лидера шли давно. О желании как можно скорее встретиться с российским лидером Трамп заявлял сразу после своей победы на президентских выборах. Но “российский след” во вмешательстве в американские выборы, подозрения в связях с Кремлем в отношении окружения Трампа, да и в отношении его самого, официальные расследования, начатые Конгрессом и спецслужбами США, — все это делало встречу с Путиным нежелательной и даже, как казалось в какой-то момент, невозможной.

Неопределенность до последнего момента сопровождала планы знакомства двух лидеров. Личная встреча в Гамбурге была неизбежной: находиться в одном зале им было суждено по протоколу. Но они могли пообщаться лишь несколько минут, как нынче принято говорить, “на ногах”. Именно так проходило в годы после аннексии Крыма общение Путина с предшественником Трампа Бараком Обамой. Неопределенность не исчезла, даже когда за три дня до саммита обе стороны подтвердили проведение официальной встречи президентов. Ведь российская сторона заявляла о регламенте в один час, а американская отводила для разговора лишь тридцать минут. В итоге, встреча растянулась почти на два с половиной часа.

До последнего момента оставалось непонятным, в какой атмосфере она пройдет. Критики Трампа выражали уверенность в неспособности президента противостоять российскому визави — если не по злому умыслу, то уж точно в силу недостаточной подготовки. Потому от него стали требовать усилить свою команду крепкими профессионалами, желательно — известными своей антироссийской позицией. В первую очередь, говорили о Герберте Макмастере, советнике Трампа по национальной безопасности, — ведь он считает Россию одним из главных источников угроз для США и не поддерживает мнение президента о необходимости тесно сотрудничать с Москвой в борьбе с международным терроризмом.

Чытайце па тэме:  Bild уличил Владимира Путина во встречах с мошенниками от ФИФА

В американской прессе также ходили слухи, что члены администрации предлагали Трампу включить в состав участников переговоров с Путиным Фийону Хилл, главу европейского и российского отдела в Совете национальной безопасности. Она известна как наиболее последовательный и жесткий критик Путина в нынешней администрации, и ее участие виделось окружению Трампа как своеобразное алиби перед Конгрессом. Действительно, состав, в котором американская сторона вела переговоры (сам президент и Тиллерсон) был сразу объявлен оппонентами Трампа наиболее слабым из всех возможных и “неспособным противостоять таким жестким переговорщикам, как Путин и Лавров”.

Не сняло неопределенности и выступление Трампа в Варшаве на митинге памяти Варшавского восстания 1944 года. Американский президент обрушился на Москву с критикой, самой жесткой с момента его вступления в должность. Риторика Трампа, обвинявшего Россию во вмешательстве в дела соседей и дестабилизации обстановки в Восточной Европе, напоминала заявления ряда консервативных республиканцев или части демократов, активно критикующих президента за попытки нормализации отношений с Москвой. После варшавской речи можно было ожидать критической позиции Трампа и в ходе переговоров. Но, очевидно, ничего такого не случилось — реакция обоих лидеров после разговора продемонстрировала, что оба остались довольны результатами встречи.

Изоляция Трампа — его “политическое одиночество” — это необходимость все время лавировать между давлением оппонентов, которые подозрительно относятся к любому шагу на российском направлении, и его уверенностью в способности переиграть любого противника, в том числе и Путина, отстаивая собственный курс. У Путина “одиночество” совсем другого плана — при мощной поддержке внутри страны он воспринимается как нарушитель и аутсайдер международного порядка. Даже если допустить, что у обоих есть поле для компромисса, его достижение было бы крайне сложным. Просто потому, что без уступок — компромисс невозможен, а любая уступка США России будет выглядеть как поражение и может привести к самым нежелательным последствиям для администрации Трампа.

Обсудили по максимуму

Круг обсужденных вопросов (озвученный Лавровым и Тиллерсоном после завершения переговоров) оказался довольно широким. В него попали как минимум четыре крупные темы: Сирия, Украина, вмешательство в президентские выборы 2016 года в США и вопросы кибербезопасности, а также урегулирование конфликта с российской дипломатической собственностью в Вашингтоне. Последний вопрос, конечно, не дотягивает по важности до уровня встречи президентов — его обсуждали и продолжают обсуждать Тиллерсон и Лавров. Но, видимо, российская сторона умышленно затронула эту проблему, чтобы отметить ее важность как своеобразного индикатора состояния двусторонних отношений. Мол, если американская администрация не готова (или из-за мнения оппозиции не в состоянии) сделать даже такую малость — как можно надеяться на надежные договоренности по вопросам намного более сложным и острым?

Чытайце па тэме:  Путин на Генассамблее ООН: в Украине извне спровоцировали вооруженный переворот

Наиболее осязаемой выглядит соглашение, достигнутое сторонами по Сирии. Было объявлено о договоренности между Россией, США и Иорданией о режиме перемирия на юго-западе страны. Немаловажно, что частью договоренности стало согласие на временное развертывание в этом районе российской военной полиции, чьи действия “на земле” будут координироваться не только с иорданцами, но и с американцами. Таким образом США идут на ряд серьезных уступок. Они соглашаются с изменением баланса сил в районе перемирия: очевидно, что в зоне развертывания российских сил сирийские правительственные силы получат серьезное преимущество. В этом шаге американцев “читается” согласие администрации на сохранение Асада у власти до завершения боевых действий против ИГИЛ.

Центральным пунктом обсуждения конфликта в Украине представляется назначение Курта Волкера специальным представителем США по урегулированию. После завершения гамбургского саммита Тиллерсон в сопровождении Волкера отправился в Киев — фактически в Украине американский спецпредставитель приступит к исполнению своих обязанностей. Это может быть шагом по расширению участия США в переговорном процессе. В ходе саммита Тиллерсон в очередной раз подтвердил приверженность США целям Минских соглашений, и, значит, речь о пересмотре сути Минска не идет (во всяком случае, пока) и “большой сделки” не предвидится. Это неплохо для Киева, поскольку за счет участия США в переговорах потенциально создается большее давление на Кремль.

С другой стороны, российский министр иностранных дел Сергей Лавров заявил, что Волкера вскоре ждут в Москве. Опровержения этого заявления с американской стороны не было, а учитывая мандат Волкера — поддерживать контакт со всеми сторонами Минского процесса, — подобная поездка видится вполне вероятной. В русле американско-российских договоренностей в Гамбурге назначение Волкера может оказаться, прежде всего, шагом к созданию постоянного канала связи американской администрации с Кремлем. Каналом, который будет формально связан с многосторонним форматом, следовательно, в меньшей степени подвержен критике со стороны оппонентов Трампа, обвиняющих его в излишней симпатии к Путину. Но в реальности канал может работать на особый диалог между Вашингтоном и Москвой. Ведь содержание бесед Волкера с российскими представителями будет определяться и контролироваться администрацией Трампа.

Желанием “бросить кость” внутриполитическим оппонентам можно объяснить попытки Трампа обсудить вопрос о вмешательстве России в американские выборы. Но, очевидно, оппоненты не простят ему, что он был недостаточно жестким с Путиным. Критики Трампа точно не признают и договоренность о сотрудничестве в области кибербезопасности, и создание соответствующей рабочей группы в качестве приемлемого результата.

Пожалуй, главный результат встречи двух лидеров — перспективы их дальнейшего общения. Как оказалось, общаться они могут, и могут это делать результативно — несмотря на неблагоприятные обстоятельства. Тем для обсуждения им тоже хватает. Значит, стоит ожидать скорого продолжения.

Юлия Курнышова, Институт общественно-экономических исследований,

Зеркало недели


Recommend to friends
  • gplus
  • pinterest

Дадаць каментар

E-mail is already registered on the site. Please use the увайсці форма or увядзіце іншы.

You entered an incorrect username or password

На жаль, вы павінны ўвайсці ў сістэму.