Каждый человек – это целый мир. Даже трагедия одного человека – крушение целого мира.

Нюрнбергский процесс

Жизненные истории, в которых люди поднимают проблемы правовой системы Республики Беларусь, постоянно слышишь от людей в профсоюзе РЭП.

– В нашем Лукоморье уже так заведено, как только “батька” объявляет борьбу с чем-нибудь, начинается фабрикование дел и необоснованные посадки, – рассказывает Василевский Андрей Геннадиевич. – С нашим кривосудием отечественные «пинкертоны» из любого могут сделать бандита или оппозиционера, в зависимости от того с кем на этот раз  решил бороться их «властелин».

В 1999 году, когда когда исчез Юрий Захаренко, а место председателя Совета безопасности РБ занял Шейман В.В., у милицейских оперативников началась охота на ОПГ (организованные преступные группировки).

Юрий Николаевич Захаренко (1 января 1952 — 7 мая 1999, пропал без вести). С 28 июля 1994 года до 16 октября 1995 года — министр внутренних дел Республики Беларусь.

Пропал без вести 7 мая 1999 года. По официальной версии, это случилось вечером в районе улицы Жуковского в Минске, когда Юрий Захаренко был похищен с применением насилия неустановленными лицами и увезён на легковом автомобиле в неизвестном направлении. По факту исчезновения экс-министра внутренних дел уголовное дело было возбуждено только 17 сентября 1999 года по признакам преступления, предусмотренного статьёй 101 Уголовного кодекса РБ («Умышленное убийство», в редакции 1960 года).

По словам бывшего полковника ГРУ Владимира Бородача, Захаренко «захватил лукашенковский эскадрон смерти, его подвергли жестоким пыткам, били, применили психотропные спецсредства. У генерала выбивали признание якобы о подготовке государственного переворота. Поняв, что в суде он не подтвердит своих показаний, его расстреляли».

В своём интервью для Радио «Свобода» В. Бородач рассказал, что ему удалось выйти на след преступления. Он встречался с начальником крематория Северного кладбища, который по приказу людей из спецслужб незаконно сжёг тело Захаренко. Позже кто-то напал на начальника крематория, избил, облил бензином и сжёг. После этого нападения полковника Бородача предупредили люди из спецслужб, и он решил покинуть Беларусь. Сейчас Бородач живёт в вынужденной эмиграции в Германии.

За раскрытие преступной группировки милиционеры повышались в звании и получали квартиры…

Неправда, что в те годы борьбой занимались только спецподразделения. В 1995 году любое «ЧМО» в погонах могло найти ОПГ за вечер и получить вышеперечисленные блага.

Для этого надо было блюстителю порядка принять на грудь стакан водки для храбрости и спровоцировать драку с тремя (по тем временам три человека считалось ОПГ), получить «сдачи» извиниться и уйти…

Андрей Василевский обвинялся в том, что вечером 18 октября 1995 года совместно со Шкадинским Я.С. и Угнивенком В.С. причинил легкие телесные повреждения Кучуку А.В., который работал в милиции следователем.

Вот во что вылилась история с “легкими телесными повреждениями”.

– Утром произвели задержание троих бедолаг, оказавшихся не в том месте и не в тот час. Устроили гестапо на дознании…

В дело вписали дежурного свидетеля и возбудили дело о вооружённом разбойном нападении на сотрудника милиции по предварительному сговору ст.189 УК в редакции 1960 года (действовал в тот момент).

Несуществующий нож вешали все следствие на меня (Андрея Василевского)…  И все – ОПГ раскрыто. ОПГ, которое лишало жизни отважных «оперов» лишь за то, что они работники милиции.

Героя «оперативника» ждала слава борца с ОПГ… Ну а троих бедолаг тюремная шконка на долгие годы по 1ч. ст. 189 (Угроза или насилие в  отношении должностного лица, работника милиции, народного дружинника, военнослужащего   или   иного   лица   в  связи  с выполнением   ими   служебных   обязанностей   или общественного долга). Эта статья предусматривала от 8 до 12 лет лишения свободы.

Как суды решают, по какой части подследственный будет отбывать наказание? Если признаешь вину – уйдёшь по части 1 ст. 189, будешь доказывать правду – влепят часть 2 или 3, а там – сроки заоблачные…

Утром 19 октября 1995 года забрали только двоих. Мне удалось сбежать.

Двух знакомых тогда посадили по хулиганке (как я уже говорил, только три человека – организованная преступная группа). Ну а на меня повесили не существующий нож, и меня объявили в розыск за вооружённое разбойное нападение на сотрудника милиции по предварительному сговору (часть 1 ст.189).

Бежал я на Север, вернее на Восток.  Есть там такой город Стрижевой  в 60 км от Нижневартовска. И сумел там продержаться без залётов, пока  двое отбывали наказание за хулиганство.

Взяли меня через восемь лет, в 2003-м, когда приятели уже отсидели… Так что ОПГ из нас при всём желании наши «пиркентоны» не смогли бы слепить. И началось переписывание архивных данных. Им эта ст.189 как ком в горле.

Живя на Севере, я прекрасно понимал, что придется отсидеть. Хотя знал, что никакого преступления, подпадающего под ч.1 ст. 189 УК, мы не совершили. Но в противном случае нашим праведникам милиционерам придется признаться, что не борьбу они устроили с ОПГ, а милицейский беспредел.

После полугодового круиза по тюрьмам России меня привезли на в Минск на Володарку. Адвоката ко мне не пускали, продолжали мариновать.

Я знал, что всё обвинение против меня выстраивается со слов приятеля (Шуппо Д.В.), который не выдержал милицейского дознания.

Новый следователь начал беседу  издалека:

– Мы понимаем: дыма без огня не бывает… Я хочу разобраться, что произошло в тот вечер 18 октября 1995 года.

Я ему ответил:

– Сначала нужно разбираться с теми, кто выбивал показания… Потом с судьей, которая судила Шкадинского и Угнивенка, ведь на суде они обо мне ничего не сказали. Будем разбираться?!

Долго мы с ним беседовали, он мне всё рассказывал, как Минск отстроился, что я не узнаю его после  тюрьмы и подсунул мне бумаги… И убедил же меня, чёрт, что это не протокол дознания, а я просто ознакомлен с делом. И он сможет начать расследование после того, как я подпишу эти бумаги.

Полгода был на этапе и так дёшево «купился», что тут говорить о тех, кто с воли попал на раскрутку, такие как Ковалёв с Коноваловым.

Дмитрий Геннадьевич Коновалов (22 февраля 1986, Витебск — 16 марта 2012, Минск) — осуждённый за исполнение теракта в Минском метро 11 апреля 2011 года, а также взрыва на праздновании Дня независимости и взрывах в Витебске в 2005 году, совершённые вместе с Владиславом Ковалёвым (17 января 1986 — 15 марта 2012). Был приговорён к смертной казни. В марте 2012 года приговор был приведён в исполнение.

Владислав Юрьевич Ковалёв (17 января 1986, Витебск — 15 марта 2012, Минск) — гражданин Белоруссии, осуждённый по обвинению в соучастии в теракте в Минске 11 апреля 2011 года, произведённого Коноваловым Дмитрием Геннадиевичем. Расстрелян в марте 2012 года.

Органы предварительного следствия предъявили Коновалову и Ковалеву все ранее нераскрытые преступления, которые были связаны со взрывами в Беларуси. Такого судебного претендента не было ни в истории судебной практики  БССР, ни в новейшей истории Беларуси. На протяжении десяти лет, начиная с 16-летнего возраста, как утверждает обвинение, Коновалов в одиночку совершал все взрывы…

О давлении на Коновалова говорила его защита в суде. В течение 7 часов у Коновалова не было адвоката. За  это время на него оказывалось физическое и психологическое воздействие. На видеозаписи хорошо видно, в каком жалком состоянии находился задержанный, когда его  допрашивал  заместитель генерального прокурора Андрей Швед. Допрос прерывался пять раз, по внешнему виду можно утверждать, что к нему применялись недозволенные методы. В УБОП вызывают «скорую помощь», но прокурор продолжает допрос и даже не задается вопросом: почему подозреваемый находится в таком плачевном состоянии?

Показания Ковалева – единственное доказательство вины Коновалова.

Однако Владислав Ковалев изменил и отказался от обвинительных показаний против Коновалова. И объяснил суду свою позицию: на него оказывалось сильнейшее психологическое давление.

Если суммировать все доводы защиты, можно сделать вывод, что Дмитрий Коновалов и Владислав Ковалев не причастны к инкриминируемым им терактам.  Весомых доказательств виновности подсудимых ни в процессе, ни в судебном заседании не добыто. Согласно принципам уголовного законодательства, все сомнения трактуются в пользу обвиняемого. Поэтому в Конституции и закреплено одно из прав граждан Беларуси – презумпция невиновности. Суд должен выносить приговор на объективных доказательствах, а не на основе признания своей вины обвиняемыми.

Общественная реакция  на приговор, изобилующими противоречиями, оказалась незаметной: единицы выступили с осуждением смертного приговора, вялая реакция демократических сил, и только правозащитники боролись за Коновалова и Ковалева.

Несмотря на то, что жалоба Ковалева не было рассмотрена в порядке надзора в Верховном суде РБ, приговор привели в исполнение. Отсрочить приговор просили международные структуры, но и это не помогло.

Беларусы не понимают, что в соответствии с законом о судоустройстве судья выносит приговор от имени народа. Так что этот колокол звонит по каждому из нас. Этот позор будет лежать на каждом из нас. До сих пор люди не осознали, что при таком суде каждого из нас можно обвинить в любом преступлении.

-На следующим дознании у меня был мой адвокат Докутько А.И., которая и сейчас работает на ул.Красной, 18 в адвокатской конторе.

Она мне сказала, что свои показания я ещё и в суде должен буду подтвердить и я ожил! А так ходил после той беседы как мешком пришибленный.

Опять я рассказываю новому следователю, что 18.10.1995 к нам подсел тот мужчинка оказавшийся следователем (Кучук А.В.)… И драку он затеял! А я влез в драку когда двое приятелей уже лежало. Ножа там ни какого не было и то, что он Ваш милицейский соратник мы не могли знать!

Следователь мне отвечает – А я не понимаю зачем он это сделал. Пришлось ему сказать  – давай своего Кучука сюда будем разбираться.

На следующее дознание приводят и Кучука, Я спрашиваю у него – Ты видел у меня нож? НА что он мне спокойно отвечает – Да ты мне куртку им порезал, могу куртку принести…

У меня с ним начинается словесная перепалка. Следователь нас останавливает и говорит мне давай всё по порядку. Я рассказываю, Кучук сидит рядом и говорит – ой врет! Ой врет! Дошли до ножа и я доказываю, что ножа не было. Кучук тут сам проговорился!

Но следователь мне говорит, что из дела он нож выбросить не могу и я должен его взять на себя.

Адвокат советует подписывай я нож уберу на суде. Слышал я истории на этапе, когда адвокат уговаривает подследственного, а потом тот бедолага готов локти себе на суде кусать, но уже поздно.

Адвокат мне постоянно тогда говорила, что бы я совсем соглашался… Просил я её сходить к тому с чьих слов я загружен (Шуппо Д.В.) и узнать правду! Она сказала что никуда не пойдет.

Наверное у них так заведено, что бы не подследственный доказывал что не виновен, а адвокат.

Кучук на допросе мне угрожал, что и брата моего посадит за то, что он приходит к его матери и надоедает ей своим нытьём…

Пришлось согласиться со всем, точнее Кучук давал вместо меня показания у меня иногда спрашивали: – Так было? Адвокат кивала головой, а я говорил: – Да.

Все, что я смог это переложить не существующий нож на подельника, который уже отсидел, на всякий случай если адвокат не уберёт весь этот бред на суде.

Когда следователь спросил у меня ещё один раз насчёт куртки я ему сказал, что не присматривался к его куртке и этот мудрый следопыт вписал ещё и куртку, которая обошлась моим родным в 200 зеленных. На суде Кучук рассказывал, какой он молодец, что претензий ко мне не имеет, так как 200 долларов ему вернули за порезанную куртку. Мне оставалось только седеть и ждать приговора…

Правда не нужна нашим правоведам. Сидел и думал мели Емеля твоя неделя, но, что ты запоёшь когда я выйду из этого дурдома именуемого правосудием.

В перерыве адвокат убеждала судью, что я не виновен и мне дали год который подходил к концу…

Через месяц меня выпустили…

-Несмотря на то, что герой истории ввязался в драку в далеком 1995 году, он не заслуживает 10-летия страха, побегов и ложных обвинений, – комментирует ситуацию юрист РЭП Беляков Юрий. – Это терзает его до настоящего времени, спустя 12 лет. 22 года жизни.

9 мая мы отмечали День Победы.

День радостный для всех, кто выжил в кровной мясорубке 1941-1945 и дал жизнь нам – потомкам.

20 ноября 1945 начался Нюрнбергский процесс — международный судебный процесс над бывшими руководителями гитлеровской Германии. Который продолжался с 10 часов утра каждый день по 1 октября 1946 года в Международном военном трибунале, разместившемся в «Зале 600» нюрнбергского Дворца юстиции.

Нюрнбергский трибунал создал прецедент подсудности высших государственных чиновников международному суду, опроверг средневековый принцип “Короли подсудны только Богу”. Именно с Нюрнбергского процесса началась история международного уголовного права. Принципы, закрепленные в Уставе Трибунала, вскоре были  подтверждены решениями Генеральной ассамблеи ООН, как общепризнанные принципы международного права. Вынеся обвинительный приговор главным нацистским преступникам, Международный военный трибунал признал агрессию тягчайшим преступлением международного характера.

Премьера  фильма «Нюрнбергский процесс» — чёрно-белой трёхчасовой судебной драмы Стэнли Крамера, состоялась в 1961 году. И принесла ему 11 номинаций на премию «Оскар», в том числе, как лучшему фильму года, две из которых оказались победными — за лучшую мужскую роль судьи Шелла и лучший адаптированный сценарий Эбби Манна.

Американским институтом киноискусства признана одной из величайших юридических картин в истории. В 2013 году фильм вошёл в Национальный реестр фильмов Соединённых Штатов Америки, обладая «историческим, эстетическим или культурным значением».

Картина основана на реальных событиях — «малых» Нюрнбергских процессах.

Действие происходит в Нюрнберге в 1948 году, через два года после окончания процесса над главными нацистскими преступниками. В ходе одного из «малых Нюрнбергских процессов» слушаются дела судей, служивших нацистскому режиму.

Бывший судья окружного суда из американской провинции Дэн Хейвуд приезжает в Нюрнберг, чтобы возглавить судебный трибунал.

Напряжённая судебная драма сосредоточена вокруг судебного разбирательства под председательством главного судьи, во время которого один из подсудимых, Шелл, не признававший правомочность суда и отказывавшийся сотрудничать как с судом, так и со своим адвокатом, внезапно выступает с признательной речью, опровергая все доводы его защиты.

Подсудимые – судьи нацистского режима, которые выносили смертные приговоры немцам по надуманным и идеологическим, политическим мотивам от имени немецкого народа…

Судьи, прокуроры, следователи Беларуси точно так действуют от имени беларусов и сейчас, не задумываясь о том, что творят. Как ломают и калечат жизни людей, руководствуясь в своих действиях политическими и конъюнктурными мотивами. Помогая «знакомым». Оказывая содействие по дружбе.

Народ обладает коллективной памятью! И если сейчас у таких юристов все хорошо – это не значит, что все так и будет дальше.

Все просто. Не делай того, чего не желаешь в отношении себя. Живи по совести. Будь приличным, достойным человеком. Сделай это правилом. И твоя жизнь изменится. А с тобой изменится жизнь в Беларуси.

Юрий Беляков, юрист профсоюза РЭП, для Беларускай праўды

Навіны ад Belprauda.org у Telegram. Падпісвайцеся на наш канал https://t.me/belprauda.

Recommend to friends
  • gplus
  • pinterest
Поддержать проект: