Коллеги обсуждают состояние здоровья Владимира Владимировича Путина. Официальный диагноз — простуда. Кому-то кажется, что это не простуда, а грипп с температурой… Не стану гадать и ставить диагноз, я не врач. Но у нас есть традиция: о здоровье вождей либо ничего, либо хорошо. И кажется, что так было всегда.

Врач обследует Владимира Путина

 

Нет, в Российской империи этого не было. Сообщалось о болезнях императора и императрицы. Степень гласности в царской России кажется по нынешним временам невероятной, немыслимой! Сообщалось не только о болезнях императора, но даже и о более интимных делах, пишет “История Леонида Млечина”.

Скажем, жена последнего императора, императрица Александра Федоровна ждала ребенка. Но печальная история — выкидыш. И в столичных газетах был опубликован медицинский бюллетень, подписанный личными врачами императрицы, в котором все было сказано совершенно откровенно! Сто лет назад власть ощущала свою ответственность перед своими подданными.

В советские времена все изменилось. Советским вождям было важно до последнего не показывать свою слабость. За этим читался страх: узнают, что болен — лишат власти.

Когда создатель советского государства Ленин тяжело и неизлечимо заболел, его истинное состояние тщательно скрывали. В октябре 1923 года нарком здравоохранения Николай Семашко, выступая в Одессе, весело рассказывал партийному активу о вожде, выздоравливающем не по дням, а по часам:

– Речь его настолько улучшилась, что он почти совершенно свободно говорит. Ильич шутит, интересуется общественными делами, чувствуя, что скоро будет принимать в них непосредственное участие. Ильич рвется к работе…

В ту пору Надежде Константиновне Крупской показалось, что это уж слишком! Она возмутилась: «Ужасно безответственно сообщения печатаются в газетах и делаются товарищами о здоровье В.И. Мы просили ЦК постановить, чтобы так не было, так что теперь будут печататься только бюллетени». В дальнейшем сами разговоры о недугах вождей станут табу.

Сталин часто болел. Но когда он себя плохо чувствовал, то никого к себе не допускал, даже самых близких соратников. Он не нуждался в чисто человеческом сочувствии. Не хотел, чтобы кто-то проведал о его недугах и видел больным, тем более лежащим в постели. Анализы, которые у него брали, выписывались на имя дежурного офицера главного управления охраны министерства госбезопасности. Сталинские недуги были государственной тайной. Все должны были считать, что вождь полон сил и работает.

Но иностранные корреспонденты писали, что Сталин стар, болен и, возможно, скоро покинет Кремль. Для Сталина эти статьи были невыносимы! Читая обзоры иностранной прессы, он выходил из себя и требовал, чтобы чекисты выяснили, от кого американцы получают эти сведения.

Первый бюллетень о состоянии Сталина появился, когда он был уже при смерти.

О здоровье Хрущева и Брежнева никогда не сообщалось. Но Никита Сергеевич болел мало, а Леонид Ильич был не очень здоровым человеком. Брежнев поставил во главе ТАСС доверенного человека — Леонида Митрофановича Замятина. Объяснил ему главную задачу:

– ТАСС – это то, что дает нам информацию. Я хочу, что ты отбирал информацию, чтобы я первым узнавал, что происходит…

Генеральный секретарь хотел, чтобы главный источник сведений о положении в стране и мире перешел в руки преданного ему человека. В том числе и для того, чтобы контролировать информацию, поступавшую членам политбюро. Среди служебных вестников ТАСС была самая секретная серия – “ОЗП” (обзор зарубежной печати), распространявшаяся только среди высшего руководства. В ней помещались все “антисоветские” сообщения, в том числе приводились оценки здоровья советских лидеров.

Замятин бдительно следил за тем, чтобы ничего плохого лично о Брежневе на страницы “ОЗП” не попадало. И чтобы члены политбюро не знали, что западная пресса пишет о состоянии здоровья Леонида Ильича. Чем хуже он себя чувствовал, чем очевиднее были признаки его дряхления, тем важнее было скрывать все это не только от народа, но и от товарищей по партии.

Летом 1979 года Брежнев и президент США Джимми Картер встретились в Вене, чтобы подписать важнейшее соглашение об ограничении стратегических вооружений. Видно было, что Леонид Ильич в неважном состоянии. На первой же пресс-конференции корреспондент английского телевидения спросил Замятина, каково состояние здоровья Брежнева.

Замятин не скрывал своего недовольства:

– Поставленный вопрос не имеет отношения к делу. Он не имеет никакого отношения к предмету нашей пресс-конференции. Тем не менее, я отвечу. Леонид Брежнев выполняет огромный объем государственной и партийной работы в нашей стране. Здесь, в Вене у вас появится возможность наблюдать за его работой, а эта работа, естественно, требует отменного здоровья. И на свое здоровье он не жалуется. Появляющиеся в вашей прессе сообщения на этот счет – всего лишь домыслы.

И тут поднялся специальный корреспондент “Известий” находчивый Мэлор Георгиевич Стуруа и в порядке взаимности поинтересовался у пресс-секретаря американского президента:

– Расскажите нам, каково политическое здоровье господина Картера?

Вопрос тоже был с очевидным подтекстом: Джимми Картер утратил поддержку американского общества и на следующий год проиграет выборы Рональду Рейгану.

– Без особых перемен, – буркнул пресс-секретарь американского президента.

К Мэлору Стуруа подходили потом высшие советские чиновники, уважительно трясли руку и благодарили за то, как ловко он дал отпор американцам.

Правду о состоянии здоровья скрывали не только от других, но и от себя. Советские вожди до самой смерти считали себя абсолютно здоровыми. Второй человек в партии Михаил Андреевич Суслов отказывался от помощи медиков и не желал принимать прописанные ему лекарства. Лечащему врачу он жаловался на боли в левой руке и за грудиной после даже непродолжительной прогулки. Опытные врачи сразу определили, что это боли сердечного характера – у Михаила Андреевича сильнейшая стенокардия.

Но Суслов категорически отверг диагноз:

– Вы все выдумываете. Я не больной. Это вы меня хотите сделать больным. Я здоровый, а это у меня сустав ноет.

Может быть, он не хотел считать себя больным, чтобы не отправили на пенсию, может, искренне, не верил, что способен болеть, как и все другие люди. По просьбе начальника 4-го управления (медицина для начальства) министерства здравоохранения СССР академика Чазова в Соединенных Штатах заказали мазь, содержащую сердечные препараты. Михаилу Андреевичу сказали, что она снимет боли в суставах. Суслов старательно втирал мазь в больную руку. Лекарство, как и следовало ожидать, помогло. Сердечные боли уменьшились. И Суслов был доволен, назидательно заметил врачам:

– Я же говорил, что болит рука. Стали применять мазь, и все прошло. А вы мне твердили: сердце, сердце…

Нашим государством руководили тяжело больные люди, которые, конечно же. не могли исполнять свои обязанности, но пребывали в уверенности, что с ними все в порядке. Андропов возглавил страну будучи человеком, которого, не будь он членом политбюро, давно бы перевели на инвалидность. Юрий Владимирович страдал целым букетом тяжелых заболеваний, которые заставляли его почти постоянно находиться в больнице, где ему делали мучительные процедуры: гемодиализ, это очистка крови, у него не работали почки.

В главном партийном архиве страны я держал в руках рабочий календарь генерального секретаря ЦК КПСС: пустые странички, никаких записей! Редко – одна-две фамилии приглашенных на прием в Кремль. Он мало кого принимал и уж совсем был лишен возможности ездить по стране. Но его недуги тщательно скрывались, и даже в высшем эшелоне не подозревали, насколько он плох. Андропов с трудом мог встать из-за стола. Когда он шел, его поддерживали два охранника.

Конечно, и Константин Устинович Черненко по состоянию здоровья не мог быть лидером государства. Безнадежно больной человек, Черненко бодрился, не давал себе послабления, старался исправно исполнять свои обязанности. Но видно было, что он нетвердо стоит на ногах, тяжело дышит, кашляет.

В марте 1985 года вытащили умирающего Черненко из постели, чтобы вручить ему удостоверение об избрании депутатом Верховного Совета РСФСР. Страна увидела, что глава государства еле стоит на ногах. Черненко неадекватно оценивал свое состояние. Ему казалось, что, держась за ручку кресла, он может стоять. На самом деле он был плох. Но сказать ему, что в таком состоянии не следует вообще участвовать в публичной церемонии, никто не решался.

Смена эпох в этом смысле ничего не изменила.

Проблемы с сердцем в 1995 году несколько раз укладывали Ельцина в постель. Кремль пустился во все тяжкие для того, чтобы скрыть детали его болезни. О том, что ему необходимо аорто-коронарное шунтирование – это серьезная и тяжелая операция на сердце — я прочитал не в российской, а в американской прессе. Предполагали, что у президента России был инфаркт, а может быть, и два. Потом оказалось, что их было больше…

Перед вторым туром президентских выборов, в ночь с 25 на 26 июня 1996 года, у Ельцина вновь развился тяжелейший инфаркт. Борис Николаевич в прямом смысле не мог встать с постели. Когда президент пропал с телеэкранов, страна забеспокоилась. Тогда организовали специальную съемку.

В комнате, где под неусыпным присмотром врачей лежал Ельцин, изготовили деревянные панели – такие же, как в его кремлевском кабинете. Президента посадили в постели, подложив под него подушки, надели на него рубашку, галстук, пиджак. Вокруг стола расселись только свои, те, кто знал истинное положение дел… Эту картинку показали по телевидению.

Какой урок можно извлечь из нашей столетней истории? Традиция скрывать состояние здоровья вождей приводила к тому, что и сами вожди не отдавали себе отчета в собственном состоянии и лишались способности трезво оценивать происходящее. И для страны это всегда беда.

Владимир Владимирович Путин все годы у власти уделяет необычно большое внимание своему здоровью, чем заметно отличается от своих предшественников. Но бактерии, вирусы и другие внутренние враги преследуют нас всех.

Навіны ад Belprauda.org у Telegram. Падпісвайцеся на наш канал https://t.me/belprauda.

Recommend to friends
  • gplus
  • pinterest
Поддержать проект: