Несколько лет литовская компания «Аксамеда» закупала зимнее дизельное топливо в России и поставляла его Министерству обороны Беларуси. Как считает следствие, топливо поступало по завышенным ценам, пишет TUT.BY

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

 

Например, если одна партия стоила 5,8 миллиона долларов, то обвиняемые присваивали себе 1,7 миллиона. Кроме того, бизнесменам предоставлялась инсайдерская информация о предстоящей закупке, за что сотрудники Минобороны, по данным обвинения, получали по 10−20 тысяч долларов. Один из фигурантов отрицает, что обвиняемые действовали в сговоре и влияли на конкурсную комиссию, тендер литовская компания выигрывала честно, деньги военным платили лишь за своевременную оплату поставки дизтоплива.

«Я не терпила, полтора года жду, когда ты начнешь отдавать деньги, а ты покупаешь недвижку. Я тоже хочу квартиру. (…) Боря, ты мне должен три ляма долларов. Если не начнешь отдавать завтра, я начну телодвижения. (…) Иди, б., бери лопату, вырывай три ляма и отдавай. Или давай, переводи недвижку на меня, офис, квартира там у тебя на Независимости, дом на миллион. Боря, ты потерял кредит моего доверия. (…) Я очищу этот мир от тебя. (…) Или я иду в „ментовку“», — эта запись, озвученная в суде, у некоторых присутствующих вызывает улыбку — некий «Андрей Иванович», обращаясь к «Боре», умудряется рифмовать некоторые слова с известными матами.

Позже во время процесса станет ясно, что именно с этой записи закрутилось уголовное дело в отношении уже бывших сотрудников Министерства обороны и бизнесменов. Якобы эти деньги у «Андрея Ивановича» брали, чтобы решить вопрос с поставкой дизельного топлива для Минобороны РБ, их не вернули, и «Андрей Иванович» обратился в КГБ.

Третий месяц суд Фрунзенского района Минска слушает дело о госзакупке зимнего дизельного топлива для Министерства обороны. Среди обвиняемых пять человек: старший офицер первого отдела управления горючего и смазочных материалов Минобороны Андрей Несмачный, бывший сотрудник Минобороны Александр Прокопович, глава фермерского хозяйства «Игуменское» Олег Хартанович, бизнесмен Борис Лазерко и владелец литовской фирмы «Аксамеда» Александр Кулагин. Он единственный из всех фигурантов находится под стражей, остальные под домашним арестом, они заключили досудебное соглашение.

Как указано в обвинении, фигуранты «имели умысел на завладение путем обмана денежными средствами из республиканского бюджета в результате реализации зимнего дизельного топлива в интересах Министерства обороны РБ по необоснованно завышенной цене». Сотрудники Минобороны, по версии следствия, за взятки предоставляли инсайдерскую информацию: до момента утверждения задания на государственную закупку сообщали вид и объем закупаемого топлива, его характеристики, сумму, которую планировалось потратить за закупку зимнего дизельного топлива. Вместо реальной цены завода в 700 долларов за тонну в документах было указано 1115 долларов.

Обвиняемым предъявлено обвинение по ряду статей Уголовного кодекса: ч. 2 ст. 243 УК (Уклонение от уплаты сумм налогов), ч. 4 ст. 209 (Мошенничество в особо крупном размере), ч. 2 ст. 216 (Причинение имущественного ущерба без признаков хищения), ст. 431 (Дача взятки), ч. 6 ст. 16 (Соучастие в преступлении), ч. 3 ст. 430 УК «Получение взятки в особо крупном размере».

«Минобороны до этого кинули на 5 миллионов долларов»

Олег Хартанович, владелец свинофермы, проходит по делу как основной взяткодатель. Обвиняемый не отрицает: он действительно давал деньги, точнее, это была «благодарность». Свой допрос в суде начинает двухчасовым выступлением о том, что многое в обвинении — это «домыслы следствия», которое не разобралось во всех нюансах, заняв обвинительный уклон, и посчитало, что Хартанович давал взятки сперва в интересах российской компании «Техпродуктсервис», затем литовской «Аксамеды», которой владеет его друг Александр Кулагин. По словам Хартановича, на самом деле все было иначе.

— В 2007 году пришла идея заняться сельским хозяйством, посетил ряд выставок в Германии, Дании и решил построить свиноферму. Меня финансировали москвичи на 500−700 тысяч евро, брал кредит в банке, а затем в 2011 году произошла девальвация, рубль обесценился в три раза, банки стали выдавать кредит под 40−50%, — рассказывает во время допроса Олег Хартанович.

Он стал искать деньги, чтобы строительство фермерского хозяйства «Игуменское» не остановилось. И решил помочь фирме из Рязани «Техпродуктсервис», с которой работал раньше. По доверенности присутствовал на вскрытии конвертов, консультировал.

— Они знали, что я учился в военном, у меня осталось много друзей в Минобороны РФ. (…) Я понял, что это мой шанс, — говорит Хартанович.

Ставка была сделана на то, что если выиграет «Техпродуктсервис», поставит дизтопливо в Беларусь и заработает на этой сделке деньги, у Хартановича появится «моральное право» попросить у компании денег взаймы на строительство фермы. В 2009 году «Техпродуктсервис» объявили победителем, после того как поставка и оплата состоялись, Хартанович, по его словам, подъехал прямо к Министерству обороны, попросил спуститься начальника управления заказов и закупок материальных средств Вооруженных сил РБ Александра Прокоповича. И вручил ему пакет с алкоголем и 10 тысячами долларов.

— Не помню, что там было: коньяк, виски или текила. Я передал пакет и сказал, что там что-то есть, — говорит Хартанович. — Во время закупки не было никаких нарушений законодательства! Минобороны до этого кинули на 5 миллионов долларов, и чтобы силовые структуры после этого не контролировали закупку, невозможно!

До этого в суде уже бывший сотрудник Минобороны рассказывал, что в 2005 году ведомство выплатило российской компании деньги за топливо, но оно так и не было поставлено. Один из начальников управления Минобороны был осужден, и было принято решение, что оплата теперь будет осуществляться только по факту.

«Это была благодарность»

Как утверждает обвиняемый Олег Хартанович, деньги он передавал за своевременную оплату за поставку зимнего дизельного топлива.

— Кто вам это поручил? — спрашивает судья Наталья Бугук.

— Сам, по собственной инициативе, — отвечает фигурант уголовного дела.

— Смысл передавать деньги, если оплата уже прошла? — задает очередной вопрос судья.

— Это была благодарность. Если в республике благоприятная обстановка, это способствует взаимоотношениям с российскими компаниями. (…) Я хотел потянуть инвесторов в РБ, — говорит Хартанович.

Он настаивает: все «благодарности» давал из собственного кармана, ни «Техпродуктсервис», ни «Аксамеда» не были в курсе его тесного общения с сотрудниками Минобороны. В итоге «Техпродуктсервис» деньги направили на свои проекты. И тогда в 2012-м Хартанович решил обратиться к Александру Кулагину.

— Он крестный отец моих дочерей, я — его детей, бывший друг детства. Попросил перебиться до конца года, профинансировать стройку. (…) А тут еще 13 ноября 2012-го выходит постановление Нацбанка о запрете кредитования в иностранной валюте, я собирался кредитоваться, но мне сказали: «Олег Николаевич, извините». Предложили кредит в беларуских рублях под 42%, я был в растерянности, должен был и Саше (Александру Кулагину. — Прим.TUT.BY), и москвичам. И тогда предложил Саше поучаствовать в поставке дизельного топлива для Министерства обороны, я в прошлом сам этим занимался. (…) Все решения Саша принимал самостоятельно, я лишь дружески помогал.

Олег Хартанович попросил о встрече старшего офицера первого отдела управления горючего и смазочных материалов Минобороны Андрея Несмачного, чтобы «обозначить себя, узнать информацию для себя».

— План государственных закупок уже был утвержден, Несмачный не сообщал ориентировочную стоимость топлива, цена ничего не значила, она могла вырасти в два раза и в два раза упасть. Я и так прекрасно понимал, какое топливо будут покупать, а характеристики все были указаны в ГОСТе, — продолжает рассказывать обвиняемый Олег Хартанович. — (…) Строить обвинение на том, что это была инсайдерская информация, глупо.

Хартановичу напоминают, что в явке с повинной он указал обратное: деньги сотрудникам Минобороны передавал именно за получение информации. Он это комментирует так: «Что пришло в голову, то и указал». На протяжении четырех лет, когда победителем тендера становилась «Аксамеда», Хартанович и Несмачный встречались по одной схеме: осенью обсуждали предстоящую поставку топлива, а когда проходила оплата, Хартанович привозил по 10 тысяч долларов, один раз — 15 тысяч, за быстрое оформление документов.

— Так сообщал ли вам Несмачный вид топлива, планируемый объем закупки, предполагаемую сумму денежных средств, которую выделят на поставку? — интересуется судья.

— Не помню, может, и проходило это в разговоре. Мне информация была нужна для собственного понимания. Если кто-то выиграет, смогу подойти и поклянчить деньги, — говорит Хартанович.

«Прокопович сказал: „Нас двое“. И я понял, что это 20 тысяч долларов»

Несмачный — не единственный сотрудник Минобороны, которому, по версии обвинения, Хартанович давал взятки. В 2009 году он передал 10 тысяч долларов начальнику управления заказов и закупок материальных средств Вооруженных сил РБ Александру Прокоповичу за «своевременную оплату».

— В 2012 году Прокопович позвонил поздравить меня с Новым годом и якобы случайно обозначить, что объявлена закупка. Я никогда не был инициатором звонков, — рассказывает Хартанович и зачитывает телефонные соединения, по которым прослеживается, что Прокопович звонил не только ему, но и Юрию П., который после ухода из министерства в 2011 году Прокоповича занял его место. А в 2017 году, узнав о возбуждении уголовного дела, покончил жизнь самоубийством.

— Прокопович сказал: «Нас двое». И я понял, что это 20 тысяч долларов. (…) Уже в 2013 году стал понимать, что они на оплату повлиять не могут, все идет как идет. Опасался, если с ними не договорюсь, будут проблемы. (…) В 2016 году решил со всего этого дела соскакивать. Не хотелось их подставлять, поэтому отдал деньги только Несмачному, — вспоминает Олег Хартанович.

Бывшие сотрудники Минобороны вину признали в полном объеме. Судья интересуется, как согласуются между собой раздача взяток направо и налево, если сам Хартанович говорит, что нуждался в деньгах. И тот объясняет: эти суммы позволили бы ему рассчитывать в будущем на кредит в 1,3 миллиона долларов.

Обвиняемый категорически не согласен с тем, что цена на дизельное топливо была завышена, объясняя, что никто не может сказать цену на несколько месяцев вперед, ведь она зависит от нескольких факторов: стоимости нефти, транспортировки, курса российского рубля. При этом часто повторяя, что к поставкам «Аксамеды» не имел никакого отношения.

— Следствие говорит, что мы заработали большие деньги. Где были остальные? Почему никто не участвовал и не хотел? — эмоционально спрашивает Олег Хартанович. — (…) Сделка могла быть выгодной, так и невыгодной.

— Зачем тогда советовали ее вашему другу Кулагину? — спрашивает гособвинитель Александр Толстогузов.

— Я посоветовал, он сам принимал решение. Рассчитывал, что в будущем сможет одолжить мне деньги, очень хотел закончить проект. (…) Я осуществил свою мечту, сегодня у меня лучшая свиноферма в стране. (…) Между «Аксамедой» и моим фермерским хозяйством был заключен займ, первоначально был должен около 2 миллионов долларов, сейчас — 300 тысяч евро, ежемесячно выплачиваю 39 тысяч евро.

В 2013−2015 годах, как указывает Хартанович, он обратился к бизнесмену Борису Лазерко с просьбой дать взаймы его другу Александру Кулагину около миллиона долларов. Но о чем они договорились, он не знает. Все документы между Лазерко и Кулагиным поручил передавать своему водителю, сам в детали не вникал.

— Почему вы не познакомили Кулагина и Лазерко, если речь идет о миллионе долларов? — спрашивает прокурор.

— Зачем? Вот выйдете на пенсию, начнете заниматься бизнесом и поймете, — ответил гособвинителю Хартанович.

Кроме того, по версии следствия, в тендере для видимости конкуренции участвовали компании по предварительной договоренности с Олегом Хартановичем. Он отрицает и это. Участие племянника в аукционе объясняет тем, что тот «амбициозный» и он ему лично советовал не лезть в поставку дизтоплива.

— Чтобы понять, как это делается, нужно побыть в этой ситуации, — отвечает Хартанович на многочисленные вопросы судьи и прокурора о том, зачем он передает взятки, если утверждает, что в сделках с Минобороны не участвовал.

2 августа 2017 года ему было предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 243 УК (Уклонение от уплаты налогов), ч. 6 ст. 16 (Соучастие в преступлении). Вину признал и написал явку с повинной, в которой указал, что деньги Несмачному передавал за нужную информацию о предстоящей закупке. Сегодня в суде он от этих слов отказался.

— Когда ее писал, мне сказали, что нужно указать что-то формально. Чтобы облегчить себе участь, написал это, — комментирует Олег Хартанович.

— Как тогда появилась явка с повинной? Вы писали ее добровольно? На вас оказывали психологическое или физическое давление? — обращается к обвиняемому судья.

— Писал добровольно, никто давления не оказывал.(…) Очень хотелось домой, к детям.

— То есть, готовы были на себя все взять? — уточняет судья Наталья Бугук.

— Представляете, да!

У обвиняемого Хартановича арестовано фермерское хозяйство «Игуменское», 55% уставной доли в другой фирме, несколько автомобилей: BMW 730, Peugeot, Renault 380… Под арест попали машины, оформленные на жену и маму. Кроме того, наложен арест на системные блоки, ноутбук, 2 телевизора, 2 монитора, микроволновую печь.

Допрос обвиняемых продолжается.

Навіны ад Belprauda.org у Telegram. Падпісвайцеся на наш канал https://t.me/belprauda.

Recommend to friends
  • gplus
  • pinterest
Поддержать проект: