Председатель профсоюза РЭП Геннадий Федынич празднует свое 60-летие. В связи с юбилеем praca-by.info расспросил лидера про родную деревню Ракитницу, про первую работу, про пятитысячный несанкционированный студенческий митинг и первые шаги в профсоюзной работе.

Деревня Ракитница

Чем деревня моя была знаменита? Лет сорок назад, а может, и все сорок пять, строили там телевышку. Были там только две улицы. Одна – до сих пор называется в честь 24 съезда КППС, вторая – Учительская. Сегодня Ракитницу не узнать. Она теперь не деревня, а агрогородок, вся в новых частных домах, коттеджах… Она в 18 километрах от Бреста, и когда на пахотные земли заброшенные подвели электричество, газ и предложили людям участки, то начался бум: новые дома стали расти как грибы.

 «Все думали, что я поступил»

Когда мне было 11 лет, а брату 13, у нас умер отец, в 40 лет. Внезапная первая смерть. Было тяжело; мать работала  учительницей начальных классов. Я в школу пошел с шести лет; а когда окончил, то ездил поступать во Львовский политехнический институт на инженера-механика. Почти ребенком, в 16 лет. У меня даже паспорта не было, а был комсомольский билет. Не было денег,  и я по этому комсомольскому билету переводы из дома получал. Помню, ездили на Львовский вокзал и покупали пончики с сыром. Львов очень понравился: шикарный город!  Улочки эти узкие, когда одна в другую переходит…

С матерью – Марией, отцом – Федором и старшим братом – Юрием (справа)

При поступлении я не добрал полбалла, а все думали, что я поступил. Домой я приехал в августе, в полвторого ночи. Все обрадовались, что я приехал наконец-то: меня месяц дома не было!

Вначале расстроился, конечно. Ну, а потом… Пошел работать, потому что надо было зарабатывать. Брат уже уходил в армию, матери тяжело было. Начал свою деятельность со слесаря в совхозе. Работали так, что если поднять архив тех районных газет, то прочтешь, как писали про нас, передовиков, фотографировали… Был я и помощником комбайнера. Убирали свеклу, картошку – всю деревенскую работу делали, естественно. Это навсегда останется в памяти. 

«Он сам кого хочешь обидит»

Когда я переехал из деревни в город, то как-то не заметил разницы в общении между людьми. Я, наверное, сам по себе общительный. В общежитии я был самым младшим. Мать всегда хотела приехать: посмотреть, как я здесь живу. Я ей говорю: что ты будешь ехать? Все нормально! Приехала она уже только на свадьбу; спрашивала моих коллег: вы там не обижали его, он все-таки младший? А коллеги смеялись: он сам, говорят, кого хочешь обидит!

 «Не мог дать стипендию минчанину с тройкой»

В институте (я учился в Беларуском государственном политехническом институте) я был председателем учебно-воспитательной комиссии факультета, со второго курса по четвертый. Это была высокая должность: мы делили стипендию, и от меня многое зависело. Я не мог дать стипендию минчанину с тройкой; лучше давать с двумя тройками тому, кто не минчанин. Особенно, если у кого из пятикурсников были дети. От этого я много имел негатива от преподавателей, но зато меня поддерживал декан.

Чытайце па тэме:  Зачем Нацбанк сует нос в чужой кошелек?

 

В университетские годы

«А утром приехали представители КГБ из Москвы»

Пока был студентом, всякое было. Есть один случай, про который мало кто знает. Мы тогда очень болели за хоккейную сборную Советского Союза. Как-то сборная играла со Словакией, году в 1976. И когда наши выиграли, такой был порыв гордости, что мы с флагами выскочили на улицу – а уже было часов 11 вечера – и прошлись по городу.  Дошли до Круглой площади, развернулись и пошли назад в свои общежития. Людей собралось – тысяч пять! Когда голова колонны уже поворачивала назад с Круглой площади, то хвост на Якуба Колоса еще не шевелился даже, и все полосы движения были заняты.

А утром приехали представители КГБ из Москвы. Кто заводила? «Голос Америки» передал, что в Минске была несанкционированная демонстрация студентов! И декан начал смотреть, кто из наших был на «несанкционированной демонстрации».

Три общежития рядом: радиотехнического института, политехнического и физкультурного. Пришли в Политех, а мы отвечаем: при чем тут мы? Это же физкультурники! А те говорят: нет, это большая общага РТИ вышла! А РТИ против: вы что, это Политех все организовал. Но когда наш декан услышал наши голоса, охрипшие из-за того, что мы орали «Победа!», он обо всем догадался. Но только и сказал: чтобы я вас здесь не видел! Три дня проверка всех допрашивала, но так никого и не нашла.

«Двадцать процентов рабочих – с высшим образованием»

Распределение мое было тоже интересное: в конструкторское бюро точного электронного машиностроения, КБТЭМ. На распределение приезжали так называемые «купцы»;  и я потом уже узнал, что у каждого был свой список, кого на какое предприятие взять:  знакомого, родственника…  Я, конечно, ни в какой список не входил. Пришлось перепутать все их карты. Я хотел идти на «Интеграл», а моя супруга, с которой я познакомился в Политехе, в КБТЭМ. Комиссия взяла перерыв, а потом предложила нам обоим идти в КБТЭМ.

С супругой Аллой

Так я одиннадцать лет отработал в бюро.  Это было уникальное предприятие, и люди уникальные сами по себе. Около двадцати процентов рабочих там имели высшее образование.  Работали на «Интеграл», на военно-промышленный комплекс… В  той лаборатории, где я работал, ребята-слесари сделали искусственный клапан сердца. А что самое главное – это было очень культурное предприятие, не только по производству, а по общению друг с другом. Грубое слово там было не услышать. И каждый дорожил общением друг с другом. Все это рухнуло.

Чытайце па тэме:  Геннадий Федынич: К концу года нарисуют зарплату по 500. За счет сокращений и эксплуатации рабочих

 «Ничего мы переделывать не будем, до свидания! Пока я шел из этой комиссии, секретарь парткома поседел»

Я был председателем цехового комитета. Долго думал, вступать в партию или нет, но убедили меня, что надо. Меня избрали зампредседателя парткома, и я еще девять месяцев им был. Говорят, мол, Федынич скрывает, что он был в партии. Нет, я не скрываю. Я, по большому счету, этим промежутком времени горжусь. Потому что нам удалось кое-что сделать.

Раньше ходили на демонстрации 7 ноября и 1 мая, а у нас были классные художники, которые к демонстрациям делали цветы и разные украшения. И по традиции – на мой взгляд, идиотской – надо было идти в горком партии и получить добро на эти цветочки:  эти – хорошие, а те – не подходят. И в горкоме я не смог смолчать; я спросил у той женщины, которая не одобрила наши цветы: «Кто вы по профессии?» Она говорит: «Я филолог». И я ей в ответ: «А вот со мной два художника! А вы – филолог. Ничего мы переделывать не будем, до свидания!» И ушел оттуда. Пока до работы дошел, секретарь парткома поседел: какого это, мол, неформала вы нам подослали?

 «Геннадий, а если мы за ночь нарисуем там Добровольского во весь рост?»

Когда были последние выборы депутата Верховного совета БССР, у нас была очень активная молодежь. Пришли с инициативой: а давайте своего кандидата! Ну, давайте попробуем. В отдел кадров пригласили 15 молодых людей. Мы троих выбрали, в том числе и Александра Добровольского. Саша согласился. И мы провели такую работу!


Удостоверение кандидата в депутаты Александра Добровольского. Его избирательной кампанией руководил в 1989 году Геннадий Федынич

Тогда, в 1989 году, не было ни политехнологов, ни пиарщиков… Но когда приходишь к людям в типографию и говоришь, что надо ночь поработать, чтобы завтра были листовки, но вам за это никто не заплатит – никаких проблем не было! Все делалось с огромным энтузиазмом.

Меня даже вызывали вызвали в райком партии, говорили, что у них свой кандидат есть, наладчик с «Интеграла». И вот выборы.  Надо отдать должное: никакой подтасовки на участке не было. И наш кандидат вышел во второй этап вместе с этим наладчиком.

Теперь нужен был креатив. У нас стояла вывеска у проходной, два на четыре метра: «Объединение «Планар». Художник говорит: «Геннадий, а если мы за ночь нарисуем там Добровольского? Во весь рост?» Я говорю: рисуйте! К утру все висело. Рабочие и инженеры шли, смотрели, радовались: это же наш!

Чытайце па тэме:  Честь имею! Неюбилейное интервью правозащитника-юбиляра

Когда избрали Добровольского, конечно, в эйфории было все предприятие. Весь актовый зал на 450 человек был битком набит с просьбой включить телевизоры и посмотреть первое заседание. Я этим периодом горжусь: все, что было сделано мной и моими коллегами, вряд ли кто-то в Беларуси повторил:   пошел на выборы поперек власти и сделал то, что хотели люди.

Ну и главное: я там стал еще и профсоюзным работником.

 
Геннадий Федынич (справа) и бывший председатель ФПБ Леонид Козик

 

«Молодой, ты не отказывайся, сейчас мы тебя предложим, и ты будешь нашим профсоюзным лидером»

Меня девять месяцев в партии продержали и наконец сказали, что такие замсекретаря им не нужны. У нас тогда подошел срок выборов председателя профкома, и мы решили провести выборы всеобщим тайным голосованием всего коллектива. К сожалению, ни один трудовой коллектив в Беларуси с тех пор не повторил такого, можно сказать, подвига.

Прошел со второго тура. И так я стал первым в истории республики председателем профкома, избранным всем коллективом.

Первое, что нам удалось сделать, – провести ответственность руководителей за невыполнение колдоговора. У нас была тогда премия квартальная – 120, 130 % – хорошие деньги по тем временам. Если руководитель не выполнял колдоговор, то комиссия профсоюзная решала премию на 50% уменьшить. Второй раз – 100 процентов, а третий – поднимали вопрос о несоответствии занимаемой должности. И вот за первый квартал  коллективный договор целиком был выполнен. Люди, которые меня встречают сейчас, до сих пор это помнят.

Я председателем того профкома тоже побыл мало, может, года полтора. Потому что, когда образовывался профсоюз РЭП, меня избрали туда. Не по моей воле: не особо я стремился. Собралась очень хорошая группа людей, единомышленников. Мы сделали свой проект устава, свою программу, ездили встречались с людьми… Кто мог возглавить новый профсоюз? Такие мощные предприятия, как «Горизонт», «Интеграл» – ребята, которым сам бог велел, радиоэлектронщики. Но никто не захотел. Предложили меня – я отказался, взял самоотвод. Я себя чувствовал еще не готовым к такой большой работе. Другие кандидатуры – никто не прошел, никто не набрал 50% голосов.

И тут мне один человек сказал – я этого рабочего помню, ему лет под 50 было, не помню лица, а руки помню, он в первом ряду сидел, руки мозолистые такие. Говорит: «Молодой, ты не отказывайся, сейчас мы тебя предложим, и ты будешь нашим профсоюзным лидером». И вот зал – подавляющее большинство, было открытое голосование, и люди были из разных регионов – избрали меня. Я помню выражение их лиц: «Мы победили мафию!» То, что они хотели, они и сделали. То, чего сегодня крайне недостает в нашем обществе.

Евгения Стрижак, praca-by.info


Recommend to friends
  • gplus
  • pinterest

Дадаць каментар

E-mail is already registered on the site. Please use the увайсці форма or увядзіце іншы.

You entered an incorrect username or password

На жаль, вы павінны ўвайсці ў сістэму.