Есть реальность – и есть беларуская политика.

 

Реальность такова: те беларусы, которые понимают опасность, грозящую стране, собирают подписи за выход из договора «о Союзном государстве», а глава Республики Беларусь ведет переговоры с главой Российской Федерации об углублении интеграции до той, которая бы удовлетворяла главу РФ, глубины. До такой глубины, на которой Беларусь и Россия сливаются в одно государство.

«Россия не посягает на нашу независимость! Путин – мой друг! »– успокаивает беларусов беларуский политик Лукашенко.

«Зачем Путину Беларусь, если это экономически не выгодно? России выгоднее иметь на западе страну-союзницу, чем губернию РФ, так что потеря независимости нас не ждет», – подпевают Лукашенко всякие (и не только прикормушечные) баюны. Им из той же России говорят (как недавно это сказал сведущий в российской политике, в ее кремлевском закулисье главный редактор радио «Эхо Москвы» А. Венедиктов):

«Надо понимать, что российская элита считает, что Россия, Украина и Беларусь – один народ. Надо понимать, что от этой идеи никто не отказался, что это не просто каприз Путина, а мнение большинства российской элиты, поэтому история «глубокой интеграции» и ускорилось», – а они этого не хотят слышать.

Почему? Потому что им наплевать на то, будет Беларусь, или нет! У них свои, «наднациональные» интересы.

Я не утверждаю, что они не любят Беларусь. Возможно, любят. За что ее не любить? Но им не болит.

Мне болит. Невыносимо. Беларусь кровью во мне истекает – с тяжело, почти насмерть раненым языком, историей, культурой. И через эту боль я знаю о том, что нас ждет, больше, чем все баюны Лукашенко вместе взятые.

Нас ждет война за Беларусь. Война на выживание. Она уже идет – и даже назначена дата подписания условий капитуляции в этой войне: 21 июня. За день до начала той войны, которую назвали Великой Отечественной. А на 20 июня глава РФ назначил «прямую линию». Этот прямое психологическое давление – одна из составляющих гибридной войны.

Все это можно было бы считать случайностью, но не в сегодняшней ситуации, которая в чем-то напоминает предвоенную ситуацию 1941 года. После подписания договора о ненападении («союзного договора») между СССР и Германией советская пропаганда два года твердила советским людям, что Сталин и Гитлер – друзья. 21 июня немцы уже в Бресте, утром 22-го они стреляют, а Сталин говорит, что это не война, а провокация. Кстати, чтобы избежать войны, чтобы остаться в Кремле, а не оказаться за Уралом, куда переселить его вместе с СССР собирался его «друг», Сталин пытался откупиться, предлагая Гитлеру забрать Украину, Прибалтику, Бессарабию, Буковину, Карелию … «Друга» такое предложение не устроило – и зимой 41-го немецкие войска были под Москвой.

Почему, когда СССР имел самую большую в мире армию, в которой хватало танков, самолетов, орудий?.. Потому что народ, убаюканный песнями о дружбе и братстве, не был готов к сопротивлению.

Почему Гитлера не удовлетворила территория Украины, которую Сталин отдавал ему без войны? Потому что помимо территорий, Гитлеру еще был нужен памятник. Как герою, который возродил империю, как освободителю Европы от коммунизма – и в конце концов, как мессии. Такой видел он свою историческую роль.

Путин начал войну с Украиной не только потому, что ему нужен Крым. Более того: Крым ему совсем не нужен. Как не нужна и Беларусь. Ему нужен памятник. Все остальное у Путина есть.

Памятники – психическая болезнь власти. И проклятие народа, на крови которого они встают.

В самом начале своего президентства Путин предложил беларусам присоединиться к РФ добровольно (целиком или губерниями), теперь – через давление. Никогда от этой политики он не отступал, и если в начале она была связана только с имперскими амбициями, так сейчас еще и с личным интересом. С памятником собирателю разбросанных через нелепую историческую случайность «исконно русских земель», герою, возродившему империю. Из этого сочетания великодержавного с личным и проистекает нынешняя угроза нашей независимости.

Вот что должны мы осознать, вот из чего должны исходить, если хотим защитить Беларусь, отстоять ее как суверенное государство.

Есть еще одна причина, по которой Путин будет добиваться присоединения Беларуси к Российской Федерации. Это проблема президентских выборов 2024 года, в которых согласно Конституции нынешний глава РФ не может участвовать. Многие утверждают (как тот же главный редактор радио «Эхо Москвы» А. Венедиктов), что сохранить власть Путин может проще, без «союзного государства». Он может изменить Конституцию, как Лукашенко изменил.

Да, может. Но делать этого он не станет. И как раз потому, что это сделал Лукашенко.

Последнее утверждение можно было бы не уточнять, но уточню. Нельзя не учитывать характер Путина, его психологию. Он человек «понятий». Он, если воспользоваться терминологией уголовного мира, в котором живут сегодня и российская, и беларуская власти – “пахан”. Лукашенко для него – не ровня. И пахан не может действовать теми же способами, играть теми же краплёными картами, которыми играют «подчиненные». У него свой крап. Имперский, а не местечковый. И сегодня крап этот – «союзное государство». С подписью Лукашенко под соглашением о создании такого государства.

Вот где настоящая политическая игра. И не только, даже не столько с Лукашенко, сколько с Западом.
Проблема «2024» не только проблема Путина. Это (что очень важно) – проблема всего его олигархата, которому нужно сохранить нахапанное, закрыться от возможного русского бунта, «слепого и беспощадного». Так вот «союзное государство» для этого – лучшая завеса. «Добровольно» присоединенная Беларусь – это даже не аннексированный Крым. Представьте, на какую высоту – с салютами и победными маршами – снова поднимется дух «русского мира»!

Дух этот материализуется в огромные расходы, в экономические потери? Да. Но кто в России ради «Минскнаш!» будет обращать внимание на экономику? Тем более, что уже столько вбахано в этот инвестиционный проект. Поэтому миллиардом меньше, миллиардом больше. Крымский мост.

Разговоры, которые начал Лукашенко об изменениях в Конституции, или даже о новой Конституции, шаг по «крымскому» мосту. Любые изменения в Конституции – это референдум, а мы имеем результаты трех предыдущих референдумов. Через них не стало полноценного парламента, независимого суда, национальной символики, беларуского языка – теперь может не стать самой Беларуси. И когда баюны мне рассказывают, что новая Конституция – шаг к плавному «транзиту» власти, я с ними почти согласен. Да, плавного. Да, транзита. Но не от авторитаризма к демократии, а из Минска в Москву.

Когда-то Лукашенко мечтал стать президентом в Москве. Теперь – транзитом – может стать вице-президентом. Или премьер-министром. Но за Уралом – и то не надолго. Так что по сути перед ним вопрос: быть или нет быть? Вот что стало результатом его “хитрой” (разумное дитятко сосет две матки) политики, через которую перед вопросом быть или не быть он поставил Беларусь.

Что ему делать, чтобы быть? Предложить территорию?.. Это “зауральский” вариант. Другой, – чтобы была Беларусь, – бросить играть в “единственного гаранта”, в “вождя”, который все решает за всех. Оставить игры в секретность, открыто сказать обществу о том, что на самом деле происходит, чтобы вывести страну из летаргического сна, чтобы народ готов был к сопротивлению. Если страшно сделать это самому, не мешать тем, кто не боится, допустив всех активных представителей общества к выборам: парламентским и президентским. Если принято решение менять Конституцию, то уже сегодня объяснить: как, в чем и для чего? – и вынести это на всенародное обсуждение… А если хочется памятника, то помнить, что памятники разные бывают. К каким-то цветы носят, а какие-то сносят – и проклинают тех, кому они были поставлены.

Владимир Некляев, для Беларускай праўды

Навіны ад Belprauda.org у Telegram. Падпісвайцеся на наш канал https://t.me/belprauda.

Recommend to friends
  • gplus
  • pinterest
Поддержать проект:

Загрузка...