В конце июля президент подписал указ об отмене охранной зоны Полесского государственного радиационно-экологического заповедника (ПГРЭЗ). Теперь на километровой по ширине полоске земли по всему периметру границ заповедника на территории в 22 тысячи гектаров можно вести хозяйственную деятельность — пасти скот, выращивать сельхозкультуры, которые раньше запрещал закон. Событие взволновало многих. Что это значит? Кому выгодно? Какие может иметь последствия? И что думают об этом те, кто живет в непосредственной близости от происходящего?

— Опять к нам приехали со своей радиофобией. Потом из-за ваших публикаций молодые специалисты из района бегут при первой возможности. Про кадровые проблемы лучше напишите, — советуют не нагнетать в райисполкоме.

Сложно поверить, но и двухэтажное здание местной администрации в самом центре Наровли — также находилось на территории недавно упраздненной охранной зоны — от него до радиационного заповедника метров 800.

В Наровлянском районе, наиболее пострадавшем от Чернобыльской аварии сегодня проживает 10,5 тыс человек, до ЧАЭС было 28 тысяч.

 

С радиацией здесь живут уже 31 год. Говорят, за это время научились от нее беречься. На вопрос — как спрятаться от того, что повсюду, местные отвечают зарифмованным двустишьем: в лес не ходи, грибы-ягоды не бери. Все остальное, уверены в Наровле, — надуманное. В этом нас неустанно убеждают не только в исполкоме, но и на улицах райцентра. Простые наровлянцы на вопросы лишь отшучиваются, да бегут дальше по своим делам. Те, кто считает иначе, уже давно живут в другом месте.

Охранная зона ПГРЭЗ — это километр от границ заповедника на землях Брагинского, Наровлянского, Хойникского, Мозырского и Калинковичского районов.

 

В райисполкоме не понимают нашего интереса к теме упразднения охранной зоны.

— Так ее никогда тут и не было. В 2014 году появилась только. Но не потому, что фон радиационный изменился или как-то вырос. Просто заповеднику придали статус заповедной территории, а по закону он должен иметь охранную зону, вот ее и создали. Потом посмотрели, что идея неактуальна, — объясняет руководитель, который просит не называть его фамилию.

В Наровле в упразднении охранной зоны видят сплошные плюсы. Во-первых, в район вернулись земли, на которых можно вести полноценную хозяйственную деятельность. Раньше в километре от границ ПГРЭЗ разрешалось высаживать лишь технические культуры типа рапса и люпина, они не провоцируют выход зверя из заповедника. Теперь же не запрещено выращивать кукурузу, пшеницу, овес, ячмень и даже картофель.

Еще одна проблема, которую с упразднением охранной зоны удастся решить, — численность вредных животных, в частности волка.

За время существования охранной зоны волков в Наровлянском, Калинковичском, Брагинском и Хойникском районах развелось огромное количество, ведь охота на них в километровой зоне была под запретом. К тому же в округе не стало кабана. В поисках пищи волк выходил в деревни, на фермах драл скот, хозяйства несли убытки. Теперь проблема в прошлом — уверены местные охотоведы.

«Эти земли нельзя трогать лет 100−150»

Официальные доводы ничто по сравнению с той опасностью, которую таит в себе отмена охранной зоны, считает ученый-физик и общественный деятель Юрий Воронежцев. Специалист уверен — чем дальше от заповедника жизнь — тем лучше. Комментируя отмену охранной зоны, специалист говорит о нарушении принципа Алара, при котором доза и риск облучения для населения удерживаются на низком разумно достижимом уровне.

— Зачем стране, занимающей третье место в Европе по количеству сельхозугодий на душу населения разрабатывать эти отравленные земли? Постройте на них солнечные станции, высадите и через сто лет спилите лес, но зачем там что-то возделывать? В конце концов, кто-нибудь подумал про механизаторов, которые будут перепахивать эти поля, с которых горячие частицы будут попадать прямо им в легкие, я сейчас лежу с такими трактористами в онкодиспансере… Эту землю нельзя трогать 100−150 лет, — уверен Воронежцев.

Он в 90-е принимал участие в исследовании этих территорий. Специалист говорит, что в таких местах распространена мозаичность (пятнистость) выпадения радионуклидов. На расстоянии десяти метров показатели могут в 100 раз отличаться друг от друга. К тому же, подчеркивает Воронежцев, нельзя забывать и о миграции радионуклидов в почве.

— Мы один раз у бабушки в Ельском районе на ее так называемом чистом огороде радиометром нашли пятно цезия почти 40 кюри/км2. Пятно небольшое — 10 на 10 метров, но представляете, сколько на этой площади она выкопала картошки? А когда поля на десятки гектар? Сколько там может быть таких пятен? Никто же их так досконально не изучает. Потому что подробное исследование очень дорого и технически сложно.

«Участок проверяли, сказали: все хорошо»

Деревня Конотоп также недавно входила в состав охранной зоны заповедника. От его границ населенный пункт с одной стороны отделяет красавица Припять, с другой — образовавшийся за последние годы перелесок.

— Для нас это хорошо, что отменили эту зону. Хотя бы пройтись к озеру теперь можно, да в лес нормально сходить. Раньше милиция гоняла, а сегодня вот съездил грибов набрал спокойно, — рассуждает Виктор. Он уже давно перебрался в Наровлю, но как только выходной — снова в родной деревне.

Сейчас в Конотопе живет 116 человек, до аварии было раз в шесть больше. Недавно тут построили новый ФАП, магазин, клуб и дом рыбака.

 

— А грибы разве можно? — вдруг вспоминаем двустишье.

— Да я просто так ради интереса, приду-выброшу в мусорку, — спохватывается мужчина. Но позже все же признается: — Ну как таких красавцев можно выбросить?

— Отварю три раза. Сначала в соленой воде, потом еще два раза в простой. Вкус уже не тот, немного резиновые становятся. Но все ж таки грибы, — улыбается Виктор.

Его соседка Нина угощает нас грушами из собственного сада. Успокаивает — когда-то, несколько лет назад ее участок проверяли: «Сказали, что все хорошо».

— Теперь уже не проверяют, только если молоко, но у меня коровы нет, — говорит женщина.

В 400 метрах от ее дома радиационный заповедник. Близость к зараженной территории Нину не пугает. Когда все уезжали, тоже было сорвалась, но теперь вернулась в родительский дом:

— Неизвестно кто выиграл, а кто проиграл. Вон у нас тут старики по 90 лет живут, сходите к бабе Жене, сами убедитесь. А вот те, кто уехал, давно поумирали. Считаю, что от нервов это. У многих сердце не выдержало от тоски. У кого не сложилось с работой, у кого личная жизнь пошла по швам, нервничали, переживали, вот и умерли. А то, что болеют, так скажите, где в Беларуси не болеют?

Отправляемся на другой край Конотопа к 90-летней бабе Жене. Пенсионерка, заприметив на пороге гостей, ориентируется быстро: первым делом меняет на голове платок на «прыгажэйший». На все наши вопросы жительница Конотопа лишь улыбается: «Хиба она видна, тая радиация?»

Невестки, которые сегодня приехали помочь бабе Жене с ремонтом, просят рассказать о том, как та отказалась от квартиры. Дело было в 90-е. Предлагали жилье в Мозыре, Гомеле и, даже где-то под Минском, но пенсионерка про переезд и слышать не хотела.

— Вот туда — уже нельзя ходить, — кивает на другой берег Припяти пенсионерка, — Так я и не хожу, что мне там делать? Вот, все в огороде. Картошка, огурцы, капуста, кавуны даже растуць, только в этом году халодна было, маленькие еще совсем, — проводит экскурсию по огороду хозяйка.

Разговор чужаков услышали соседи. Подошли. Подключились к беседе. Рассказывают, что в последние годы деревня начинает оживать. Вот недавно выкупил участок какой-то серьезный бизнесмен. Агроусадьбы растут одна за другой. Поднялись цены на жилье. За дом в Конотопе продавцы сегодня просят не меньше пяти тысяч долларов.

— Места у нас красивые, вот и едут, — объясняют деревенские.

В далеком 1983-м режиссер Виталий Четвериков выбрал Конотоп для съемок своего фильма «Сад». Снимали прямо на этом берегу. Тогда в массовке участвовала едва не вся деревенская ребятня. За день съемок, вспоминают местные, платили бешеные деньги — 10 рублей.

 

— Выходит, что не боятся люди радиации?

— А что ее бояться? Любой продукт с огорода можно проверить. Говорят, если будет плохо, мы вам сообщим, но никому еще не сообщали. Молоко да, бывает, с превышением. А с огорода — не слышала. Да и не носит никто уже с огорода на пробы, — говорит местная жительница Мария. Женщина говорит, что каждый год в Конотоп приезжает передвижная лаборатория, которая замеряет уровень накопления радиации в организме у жителей. У нее лично всегда показывает ниже нормы.

Мы же перед отъездом захватили с огорода бабы Жени земли. Ее мы отнесем в лабораторию института радиологии. Там почву проверят на содержание самых опасных радиоактивных элементов — стронция, цезия и америция. Результаты исследования будут готовы через две недели, о них мы обязательно сообщим не только бабе Жене, но и нашим читателям.

Елена Бычкова / Фото: Иван Яриванович / TUT.BY 

Навіны ад Belprauda.org у Telegram. Падпісвайцеся на наш канал https://t.me/belprauda.

Recommend to friends
  • gplus
  • pinterest
Поддержать проект:

Загрузка...