Почему до сих пор не возбуждено уголовное дело об убийстве? Бывший следователь прокуратуры Олег Волчек задает вопросы правоохранительным органам.

Тысячи человек со всей Беларуси присоединились к поиску 10-летнего Максима Мархолюка, Свіслацкая газета

 

Пошли десятые сутки с момента исчезновения 10-летнего Максима Мархалюка в Беловежской пуще.

Вечером 16 сентября около 20.00 мальчик уехал на велосипеде в сторону леса возле деревни Новый Двор и пропал. Милиционеры обнаружили в лесу велосипед ребенка.
24 сентября в Беларуси прошла самая большая поисковая операция в современной истории: в поисках ребенка принимали участие более двух тысяч человек, в воскресенье количество людей, участвующих в поисках, достигло трех тысяч.

Поиски результатов не принесли.

Бывший следователь прокуратуры, руководитель правозащитного центра “ПРавовая помощь населению” (зарегистрирован в Украине) Олег Волчек, который в свое время расследовал два дела о пропаже детей, сформулировал ряд вопросов к правоохранительным органам. Первый и самый главный из них: почему по истечении 9 суток не возбуждено уголовное дело об убийстве мальчика?

Бывший следователь прокуратуры Олег Волчек, который в свое время расследовал два дела о пропаже детей, сформулировал ряд вопросов к правоохранительным органам. Первый и самый главный из них: почему по истечении 9 суток не возбуждено уголовное дело об убийстве мальчика?

Почему поисками занялись не профессионалы

Хорошо, что на призыв присоединиться к поискам мальчика откликнулось множество людей, но ситуация требует оперативных и профессиональных действий. Почему инициативу берут граждане, поисково-спасательный отряд «Ангел», а не руководство МВД и прокуратуры? Большинство граждан не понимает и не владеет методикой поиска и обнаружения следов человека. На кону жизнь ребенка. Нет полной и объективной официальной информации по делу от правоохранительных органов.

Непонятно, почему до сих пор не возбудили уголовное дело по факту убийства мальчика (это стандартная практика, принятая еще с середины 90-х годов). Именно так и происходило, когда я расследовал два уголовных дела по факту пропажи детей. Поисками ребенка должна заниматься оперативно-следственная группа, а не волонтеры, которые пришли на поиски, но собирали грибы (смотрите комментарии самих граждан на форумах).

Военные должны были с самого начала участвовать в прочесывании леса. В подобных чрезвычайных ситуациях создается оперативный штаб, в первую очередь, из представителей военных ведомств. Так как участие в прочёсывании леса для гражданских лиц также может закончиться печально. Солдаты могли организовать прочесывание по большому периметру местности, и думаю, что через сутки смогли бы пройти все тропы и глухие места, довольно быстро исследовав район, где мог бы находиться мальчик.

Даже если и оставались следы, то теперь уже затоптаны или уничтожены такой массой народа.

Не экстрасенсы должны искать, а криминалисты и следователи

В моей следственной практике в поисках пропавшего мальчика мы задействовали несколько человек, которые называли себя экстрасенсами. Установить местонахождение ребенка они не смогли, единственная информация, предоставленная экстрасенсами, сводилась к тому, что мальчик погиб. К сожалению, через год мы узнали, что он ушёл с мужчиной, который и совершил убийство.

В расследовании необходимо применять комплексные методики – начиная с привлечения психологов и криминалистов, заканчивая экспертами – лесниками, географами, спецназовцами и т.д.

Версии исчезновения

Возможно, что мальчика уже нет в лесу. Столь серьезными силами граждан мальчика могли бы уже найти – полуживым или с признаками переохлаждения. Далеко он не смог бы уйти. Как следует из информации волонтеров, география поисковой операции распространилась на гораздо большую территорию, чем мальчик мог уйти.

Если он жив, то скорее всего уже находится в другом месте…

Если его нет в лесу, то,  скорее всего, мог уехать с кем-то на попутном автомобиле. Или кто-то его подобрал (а следы потерялись на асфальте). Мальчик мог испугаться, что столько много людей его ищет, и мог спрятаться…

Можно предположить, что ребенок стал жертвой преступления. Почему? Возле предполагаемого места исчезновения найдены детские вещи, но они не принадлежат пропавшему мальчику. Но кому принадлежат детские вещи? Почему они найдены в лесу около шалаша? Здесь может речь идти о втором ребенке. Возможно, что мальчик мог стать жертвой маньяка.

Есть одно доказательство, что мальчик мог находиться с посторонним человеком – лукошко. Лукошко с грибами не принадлежало ему. Не сложно опросить всех местных жителей и установить, кому оно могло бы принадлежать: на нем должны остаться отпечатки пальцев и другие вещественные доказательства.

Странно, что велосипед мальчика остался. Почему он его оставил? Необходимо проверить каждый сантиметр велосипеда на наличие отпечатков пальцев и других вещественных доказательств. Улики говорят, что в лесу, помимо мальчика, мог находиться и другой человек. Сегодня у каждого гражданина есть мобильный телефон. Надо срочно проверить на наличие звонков, которые бы могли бы отсюда поступать.

Проверить все автомобили, гаражи, сараи близлежащих деревень. Тщательно изучить окружение мальчика – любая информация может навести на след.

Не ждать десять дней, а немедленно возбуждать уголовное дело 

С первого дня исчезновения мальчика надо было возбуждать уголовное дело. Теряем время и улики.

Следственный комитет и прокуратура должны провести предварительную пресс-конференцию и подвести итоги поисков. Отсутствие информации – благодатная почва для слухов и паники. Криминальная версия, если такая существует, должна быть обнародована.

Времени очень мало, надо действовать профессионалам.

Олег Волчек, Беларуская праўда

Навіны ад Belprauda.org у Telegram. Падпісвайцеся на наш канал https://t.me/belprauda.

Recommend to friends
  • gplus
  • pinterest
Поддержать проект: